«Слован» - «Спарта» 0:0

Место: Прага, Европейский Союз
Дата: 06/11/2006
Время: 22:34
Музыка: нет/Nashville Pussy, альбом «Let Them Eat Pussy»

Трамвай отъезжает. Я перехожу пути и сворачиваю на улицу В Туних. На тротуаре - «натюрморты» из «бычков», пустых бутылок, пробок, сигаретных пачек. Впереди – большая куча собачьего говна. Когда я приехал в Прагу, это было главным «культурным шоком»: на тротуары постоянно срут собаки.
Мне навстречу, по центру улицы, прут, гогоча во всю глотку, человек двадцать тупорылых англичан-пролетариев. Приперлись в Прагу на «stag party» - побухать и потрахаться за неделю до свадьбы кого-то из них. А может, никто и не женится, но цель все равно та же самая: набухаться в жопу и попробовать трахнуть все, что движется. Иногда такие забредают в наш бар – хуже клиентов не бывает, даже русские – и то лучше. Я был бы только рад, если б их почаще забирала полиция. Но полиция здесь либеральная. Иногда, конечно, повяжут бухого иностранца, отмудохают и заберут бабло, но такое случается редко.
Англичане уже далеко позади, но до меня еще долетают их крики. Самое частое слово - «fuck» и его производные. Я подхожу к двери бара, отмыкаю замки на роллетах. Иржи сегодня не будет – придется вкалывать одному.

*

Народу мало. Джек сегодня без клиентов, молча тянет пиво. Николь выдула два бокала вина и свалила. В углу интернациональная компания с зелеными бэджами что-то обсуждает по-английски. Я споласкиваю в раковине бокалы, иногда поднимая глаза на экран телевизора. Идет повтор дневного футбола «Слован» - «Спарта».
Хлопает дверь. Заходит Клочков. Блядь, это он - я тогда не ошибся. Идет прямо к стойке. Я сжимаю в руках полотенце.
-Здравствуйте, Алексей.
Я киваю.
-Вы, конечно, узнали меня…
Я опять киваю.
-Ну, как вы, собственно, поживаете?
Я повожу плечами. Не хочу разговаривать с этим уродом. Не знаю, что ему нужно. Ясно, что он здесь не просто так.
-Налейте мне, будьте добры, бокал «гамбринуса».
Клочков вытаскивает кошелек, возится с мелочью, находит двадцать крон, кладет на стойку. Он выглядит говняно, хуже, чем три года назад. Редкие волосы прилизаны к черепу, под глазами - мешки, из ушей и ноздрей торчат седые волоски. Я забираю монету, беру бокал, подставляю под кран. Клочков залезает на высокий стул у стойки.
-Как вы могли предположить, Алексей, я зашел сюда не просто так, чтобы пива попить, хотя пиво у вас здесь отличное, с позволенья сказать… Как впрочем и в любом здешнем баре. Чехия ведь пивная страна…
Я ставлю пред ним бокал, он берет его, делает глоток, цокает языком.
-Итак, у меня к вам есть разговор, но я не хотел бы вести его здесь, отвлекая вас от работы… Было бы лучше, если б мы могли встретиться в другом месте… Предвосхищая ваш вопрос, я абсолютно уверен, что это – в ваших лучших интересах, и что отказываться от беседы вам не стоит. Завтра вы во сколько будете свободны?
-Целый день. У меня выходной.
-Может быть, тогда встретимся у кафе «Славия» - напротив Народного театра? Я, в отличие от вас, город знаю исключительно плохо, но театр уж как-нибудь найду…
-Ладно. Во сколько?
-В пять вечера вас устроит?
-Договорились. В пять часов у входа в «Славию».
-Договорились. – Клочков одним глотком допивает пиво, ставит бокал на стойку. – До завтра. Всего хорошего и еще раз спасибо за пиво.

Фестиваль бардовской песни

Место: Прага, Европейский Союз
Дата: 08/11/2006
Время: 18:09
Музыка: нет/песня из к/ф «Белое солнце пустыни»

Через улицу, у Народного театра, тусуется компания туристов. Они хохочут, фотографируют друг друга. К остановке подъезжает трамвай «девятка» в сторону Смихова. Несколько человек садятся. Трамвай отъезжает. Парень в черной куртке выхватывает кошелек у туристки, бежит по площадке у театра. Вся компания бросается за ним. Безнадежно. Толстожопые дядьки и тетки еле бегут, парень уже далеко впереди. Заработал себе на «траву» и на выпивку на сегодня. А может еще и на завтра останется.
Подъезжает еще трамвай. Номер шесть. Из него выпрыгивает Клочков, перебегает дорогу.
-Добрый вечер, Алексей. Извините меня, ради бога. Вы ж понимаете, город я знаю плохо, не рассчитал, сколько времени мне будет нужно, чтобы доехать сюда от отеля…
Я молча киваю.
-А вы знаете, кстати, что в «Славии» в свое время любили бывать чешские диссиденты, это был у них, в некотором смысле, дискуссионный клуб. Это нам экскурсовод рассказывала. Говорила, что Вацлав Гавел и сейчас иногда здесь бывает…
-Мне плевать. Хоть Гавел, хоть бравый солдат Швейк…
-Как же это вам, извините… все равно? Это же ваша новая, так сказать, родина…
-Родина у меня одна. Как и у всех…
-Так зайдем, может быть, в «Славию»? Там блинчики чрезвычайно вкусные – палачинки, как говорят по-чешски, но вам, конечно, это…
-Сходите как-нибудь без меня.
-А у вас что, есть на примете другое место? Ради бога. Ведите, я буду вашем гостем.

*

На стене кафе - черно-белые фотографии в рамках, в том числе, фото поезда, пробившего здание вокзала. Интересно, сколько людей при этом погибло?
-Симпатичное, скажу вам, кафе, - говорит Клочков. – Вы здесь часто бываете?
-Каждый день раза три. Иногда четыре. А сегодня уже шестой раз…
-Вам все шутки…
-Не был ни разу. Я вообще редко куда-то хожу. Мне своего бара хватает…
-Что же это вы так слабенько, с позволенья сказать? Я, если бы жил здесь, давно уже все кафе обошел бы… Это ведь не то, что у нас. Что ни говорите, а в России вот эта культура кафе, ресторанов только лишь начинает еще развиваться… В Москве или Санкт-Петербурге – да, а до нас пока еще дойдет…
Клочков начинает листать меню. На первой странице написано по-английски: «блюда чешской и грузинской кухни». Подходит официантка кавказской наружности, говорит по-русски с акцентом:
-Ну что, уже выбрали?
-Чай, - говорю я. – Зеленый, с мятой.
-Мне аналогично, будьте добры. – Клочков захлопывает меню.
-Больше ничего не желаете? Пирожные…
Я качаю головой. Официантка идет к стойке. Клочков глядит на меня, как будто чем-то недоволен. Если его смутил русский язык, то это его проблема. Мне плевать на всю эту секретность, как будто мы какие-то разведчики.
У стойки высокий лысый парень что-то говорит официантке. Она выдавливает из себя улыбку. Кроме их и нас, в кафе нет никого. Лысый подходит к стене, снимает с гвоздя гитару с белым бантом на грифе, проводит по струнам. Гитара настроена. Он садится на диванчик в углу, начинает петь, почти не фальшиво:

Ваше благородие, госпожа удача…

-Ну, вы прямо как специально сюда меня привели. – Клочков растягивает губы в улыбке, показывает желтые зубы. – Неужели помните, что я неровно дышу к гитаре? Особенно, конечно, к бардовской песне. Окуджава, Визбор, Юлий Ким… Я ведь, с позволения сказать, тоже бард. Имею в своем, извиняюсь, багаже, несколько десятков песен. Мы вот у нас в городе планируем провести фестиваль бардовской песни. Есть уже бюджет, спонсоры интерес проявляют… Грушинский обойти мы, конечно, задачи не ставим… Цели наши, скорее, гуманитарного плана – воссоздание культуры и духовности. Ведь в бардовской песне, в отличие от эстрады, или рок-музыки, присутствует и поэзия, и высокая духовность – собственно, некая связь с нашей великой прошлой культурой, которая, увы…
Я смотрю в окно. Посреди улицы, бросив на землю большущие рюкзаки, целуются парень и девушка. К рюкзакам привязаны скрученные резиновые коврики. Хлопает дверь кафе. Вбегает безумного вида волосатый чувак в красной потертой косухе, что-то кричит. Я не успеваю понять, на каком языке. Он выбегает, захлопнув дверь.
Лысый прекращает петь, смотрит на официантку.
-Что, может, дать ему пизды?
Она трясет головой, ставит на поднос две чашки, идет к нашему столику. Клочков, сморщившись, зыркает в сторону парня.
-Так, извиняюсь, неприятно слушать русский мат – казалось, от него почти отвык за эти дни... Официантка ставит на столик чашки. В них плавают зеленые листья мяты. Я бормочу:
-Декуйи.
Клочков широко улыбается, показав пожелтевшие зубы.
-Спасибо.
-Пожалуйста. – Официантка уходит.
-Я не буду вас больше держать, извиняюсь, в подвешенном состоянии. – Клочков берет свой стакан, подносит ко рту, обжигается, расплескав, ставит стакан на столик. – Ситуация в нашем городе изменилась исключительным образом. Прекрасно известный вам человек отстранен от обязанностей мэра, против него заведено уголовное дело. В этой ситуации есть некие заинтересованные лица, которые хотели бы, чтобы вы кое-что рассказали касательно господина мэра, а в частности, его избирательной кампании. Разумеется, вам будет гарантирована полная безопасность. Более того, комбинат, как вы, возможно, знаете, встал, наконец, с колен и работает с прибылью. Так что, ваши акции компании «Омега» превратились из пустых, ничем не обеспеченных бумажек, в довольно серьезное владение…
-А вы, я так понял, перешли на сторону «заинтересованных лиц»?
-Ну, можно сказать и так. Хотя на самом деле..
-Я сейчас. Схожу в туалет.
Я встаю.
-Да-да, конечно, разумеется. А я вот пока…

*

Я открываю кран, подставляю ладони, брызгаю водой на лицо. Отрываю кусок от бумажного полотенца, вытираюсь, выхожу из туалета. За нашим столиком пусто. На столике - два стакана: мой, почти полный, и Клочкова – наполовину пустой. Лысый чувак что-то дрочит на гитаре.