В конце сороковых годов на улицах крупных городов Советского Союза – прежде всего, Москвы и Ленинграда – стали замечать молодых людей в узких брюках и длинных пиджаках с подбитыми плечами, которые любили "трофейные" западные фильмы, слушали джаз и танцевали "стилем". Хоть в таком поведении и не было ничего явно "антисоветского", властям эти ребята нравиться не могли, и им дали презрительное прозвище "стиляги", стали высмеивать на страницах газет и журналов, отчитывать на комсомольских собраниях. Но, несмотря на это, мода на стиляжничество распространялась, захватив к началу пятидесятых многие крупные города Советского Союза. Так стиляги стали первой в СССР молодежной субкультурой.

Время и место

Как и почему появились стиляги? Как вообще в СССР, при Сталине стало возможным существование молодежной субкультуры, подобной тем, что существовали примерно в то же время в Европе и США?

Только что закончилась Великая Отечественная война. Дойдя до Берлина, домой вернулись советские солдаты и офицеры, многие из которых в первый и единственный раз побывали в Европе. Возвращаясь, они привезли с собой, в том числе, "трофейные" патефонные пластинки с записями американского джаза, которые в Советском Союзе не продавались.

Но еще за два-три года до окончания войны, поскольку Великобритания и США были союзниками в войне против гитлеровской коалиции, в СССР появились долгое время не попадавшие туда американские фильмы – от "Тарзана" до "Серенады Солнечной Долины". В сорок пятом к ним прибавилось еще и "трофейное" немецкое кино – например, "Девушка моей мечты".

В том же 1945-м году советская сборная по футболу впервые побывала в Англии и тоже привезла оттуда новые впечатления о современной английской моде. А еще одним из толчков для появления стиляг могло быть возвращение в 1947-м году в СССР нескольких тысяч "белых" эмигрантов из Франции - среди них были и люди, одетые по последней моде. Они продавали свою одежду, чтобы выжить и невольно стали примером для подражания, так как одевались совсем по-другому.

Заглянув в приоткрывшееся "окно в Европу", люди – а особенно молодежь – поняли, что, кроме мира комсомольских строек и коммунистических лозунгов, существует и другой мир. И этот мир явно контрастировал с тяжелой и убогой послевоенной реальностью. Да, у убогости этого мира были свои объективные причины: только что закончилась кровопролитная война, на которой погибли десятки миллионов людей, многие города лежали в руинах. Но молодежи думать про это не хотелось. Ей хотелось танцевать, слушать джаз и быть похожими на героев любимых фильмов.

"Холодная война"

Интересно, что откровенно "прозападная", "буржуазная" стиляжная субкультура появилась едва ли не одновременно с началом "холодной войны". Не успели закончиться военные действия в Европе и Азии, как бывшие союзники по антигитлеровской коалиции превратились во врагов. Установление Советским Союзом своего контроля над странами Восточной Европы, а в особенности создание просоветского правительства в Польше в противовес правительству, находящемуся в изгнании в Лондоне, привели к тому, что правящие круги Великобритании и США стали воспринимать СССР как угрозу. Отношения между СССР с одной стороны и США и Великобританией с другой обострились к марту 1946 года из-за отказа Советского Союза вывести оккупационные войска из Ирана.

5 марта 1946 британский премьер-министр Уинстон Черчилль произносит свою знаменитую речь в Уэстминстер Колледж в Фултоне (штат Миссури, США), которая формально считается началом холодной войны. В этой речи Черчилль заявил о "серьезной угрозе", которую представляет для западного мира СССР и подконтрольные ему правительства в Восточной Европе. В ней же он впервые употребил и понятие "железный занавес": "От Штеттина на Балтике до Триеста в Aдриатике, железный занавес протянулся поперёк континента". Несколько десятилетий это словосочетание будет характеризовать изоляцию СССР от западного мира. Об "открытии железного занавеса" будут говорить в пятидесятые годы, когда в страну начнут в больших количествах приезжать туристы из западных стран, но ни о каком полноценном "открытии" речи не будет, и Советский Союз будет оставаться в изоляции от западных стран – что отразится на всех сферах жизни в стране, в том числе, на культурной.

А в фултонской речи Черчилль также призвал не повторять ошибок 30-х годов и последовательно отстаивать ценности свободы, демократии и "христианской цивилизации" против тоталитаризма, для чего необходимо обеспечить тесное единение и сплочение англосаксонских наций. Ответ СССР последует через неделю: Сталин в интервью "Правде" поставит Черчилля в один ряд с Гитлером, заявив, что в своей речи тот призвал Запад к войне с СССР.

Холодная война не выльется в боевые действия (если не считать нескольких локальных конфликтов), и сведется к "наращиванию гонки вооружений" и информационной войне (этот термин, правда, тогда не употребляли). Советская пропаганда объявит США главным империалистом, поливая их грязью и высмеивая в многочисленных статьях и фельетонах. Запад ответит тем же.

"Низкопоклонство перед Западом"

Совсем скоро, в 1947 году – в соответствии с "новой внешней политикой" - в СССР была объявлена кампания по "борьбе с низкопоклонством перед Западом". Да, первые советские стиляги появились в начале "холодной войны" и в разгар кампании по борьбе с "безродными космополитами". Но в этом нет противоречия или парадокса. Все объясняется тупостью государственной идеологии, которая не давала парням и девушкам получать то, что они хотели, и они находили это в западном, "враждебном" мире.

Началом кампании по борьбе с космополитами считается принятое в августе 1946 года постановление ЦК КПСС о журналах "Звезда" и "Ленинград", в котором обличались "произведения, культивирующие несвойственный советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада".

Через год кампания против "низкопоклонства" стала массивной и повсеместной, а поводом для нее стало совместное исследование советских и американских ученых в области препаратов против рака. Санкционирование поначалу советскими властями исследование закончилось тем, что командированный в США ученый Парин, который по указанию заместителя министра здравоохранения передал американским ученым текст исследования и ампулы с открытым советскими учеными препаратом, был по возвращении арестован и осужден на 25 лет за "измену Родине". Летом 1947-го член Политбюро ЦК КПСС Андрей Жданов составил закрытое письмо, посвященное "низкопоклонству и раболепию" интеллигенции перед "буржуазной культурой Запада" и важности "воспитания советской интеллигенции в духе советского патриотизма, преданности интересам Советского государства".

В рамках "борьбы с космополитизмом" всячески подчеркивалось превосходство "прогрессивной" советской культуры и искусства над "буржуазным", "упадническим" и "загнивающим". Первый заместитель начальника Управления пропаганды и агитации Дмитрий Шепилов писал в своих статьях, что "теперь не может идти речь ни о какой цивилизации без русского языка, без науки и культуры народов Советской страны. За ними приоритет". Он же утверждал, что "капиталистический мир уже давно миновал свой зенит и судорожно катится вниз, в то время как страна социализма, полная мощи и творческих сил, круто идет по восходящей", советский строй "в сто крат выше и лучше любого буржуазного строя", а "странам буржуазных демократий, по своему политическому строю отставшим от СССР на целую историческую эпоху, придется догонять первую страну подлинного народовластия".

А в январе 1948 года в обиход вошло понятие "безродный космополит", прозвучавшее в выступлении Жданова на совещании деятелей советской музыки в ЦК КПСС. Жданов заявил:

Интернационализм рождается там, где расцветает национальное искусство. Забыть эту истину означает… потерять своё лицо, стать безродным космополитом.

Начиная с этого времени и практически до начала хрущевской "оттепели" все западное искусство, не вписывающееся в каноны "социалистического реализма", объявлялось вражеским.

28 января 1949 г. в "Правде" вышла редакционная статья под названием "Об одной антипатриотической группе театральных критиков". В ней ряд критиков были названы "последышами буржуазного эстетства", которые "утратили свою ответственность перед народом; являются носителями глубоко отвратительного для советского человека, враждебного ему безродного космополитизма; они мешают развитию советской литературы, тормозят ее движение вперед. Им чуждо чувство национальной советской гордости". Главное обвинение против них – в том, что они "пытаются дискредитировать передовые явления нашей литературы и искусства, яростно обрушиваясь именно на патриотические, политически целеустремленные произведения под предлогом их якобы художественного несовершенства". Критиков обвиняли и в борьбе "против стремления изобразить цельный, всепобеждающий характер советского человека".

Тогда же ЦК КПСС рекомендовал редакторам газет обратить "особое внимание" на установочную статью. Те мгновенно откликнулись, и началась волна аналогичных публикаций. Следовали обвинения в создании "литературного подполья", имеющего "организационные связи", в "идеологических диверсиях", в ненависти к советскому народу и в оскорбительном отношении к русскому человеку. Литературно-художественная "общественность" Москвы и Ленинграда проводила собрания, на которых "обсуждалась" статья, осуждались "разоблаченные" в ней "космополиты", причем список последних расширялся.

Вот несколько названий статей, разоблачающих "космополитов" в разных сферах литературы, искусства и общественной жизни: "Против космополитизма и формализма в поэзии" (Н.Грибачев, 16 февраля, "Правда") "Безродные космополиты в ГИТИСе" ("Вечерняя Москва", 18 февраля), "Буржуазные космополиты в музыкальной критике" (Т.Хренников, "Культура и жизнь", 20 февраля), "До конца разоблачить космополитов-антипатриотов" (на собрании московских драматургов и критиков) ("Правда", 26 и 27 февраля), "Разгромить буржуазный космополитизм в киноискусстве" (И.Большаков, "Правда", 3 марта) и т.д. А через месяц с небольшим в "Крокодиле" появился первый фельетон, "разоблачающий" стиляг.