Я стоял на обочине шоссе. Мимо пролетали машины. Никто и не думал останавливаться, хоть на карте в хостеле, где я ночевал в первую ночь в Амстердаме, это место было обозначено как "hitch-hiking station". Или, может, я ошибся, когда шел от метро и попал не туда. Единственный человек, которого я встретил, был местный бомж. Я, привыкнув к тому, что в Голландии все говорят по-английски, спросил:
-Do you speak English?
-No, - ответил он.
На мотоцикле подъехал полицейский - толстомордый и усатый, что-то спросил по-голландски. Я покачал головой. Тогда он сказал по-английски: здесь машину не ловят, "hitch-hiking station" впереди в пятистах метрах, а здесь находиться вообще нельзя, и если я не уйду, он меня оштрафует.
-А если у меня нет денег? - спросил я.
-Тогда ты пойдешь в тюрьму. - Полицейский заулыбался.

Денег у меня на самом деле было мало - последние пятьдесят марок. А я еще хотел заехать в Берлин. Чтобы сэкономить, вторую ночь в Амстердаме я решил провести на вокзале - и обломался. Как оказалось, вокзал здесь не круглосуточный, он закрывается с полуночи и часов до четырех утра. В это время поезда не прибывают и не отправляются. Охранник разбудил меня и объяснил, что надо отсюда валить. Вместе со мной с вокзала выпроводили нескольких бомжей. Я прогулялся по окрестным улицам. На мосту чуваки кололи себе героин. В свете фонарей блестели шприцы. Я вернулся к вокзалу. Какая-то дверь была открыта, и я прошел в нее - оказался в автоматической камере хранения. Дверь защелкнулась. Я лег на пол, положил голову на рюкзак. Ну, лучше так, чем на улице.

На улице я тоже уже успел переночевать - в Париже. До этого я долго шлялся по городу, видел нескольких чуваков, с довольными лицами сцущих прямо на площади Звезды, где Триумфальная арка. Здесь же, рядом с Триумфальной аркой, негритянка в джинсах и зеленой майке обратилась ко мне по-английски: "Say something to me". Я сказал "Hi". Она улыбнулась, села в свой "Рено" и уехала, а я пошел бродить дальше. Ближе к полуночи я оказался в сквере рядом с церковью. В церкви ночевала молодежь, прибывшая на какую-то религиозную тусовку. Оттуда слышались голоса, но идти к ним и проситься на ночлег не хотелось - лучше уж на лавочке в сквере. На соседней лавочке сидел длинноволосый чувак. Я не знал, кто он, но спросил на всякий случай:
-Puis je dormir ici? N'est-il pas interdit? - Я могу здесь спать? Это не запрещено?
Чувак удивленно глянул на меня.
-Interdit? Par quoi? - Запрещено? Кем?
Я пожал плечами, положил рюкзак под голову и лег, поджав ноги. Лежать на твердой лавке было жутко неудобно, но я вырубился почти сразу - целый день бродил по городу. Утром меня разбудили гудки машин - церковь стояла рядом с оживленной площадью. Но часов пять я все же проспал.

В камерах хранения в Амстердаме - гораздо меньше. Там меня всю ночь доставали мухи, а под утро приперлись какие-то чуваки, начали грохотать, открывая ячейки. Первая мысль - это воры, и меня повяжут с ними заодно. Потом я понял, что они - сотрудники вокзала, проверяют ячейки. Я тихонько встал и вышел в открытую дверь.

На "hitch-hiking station", кроме меня, тусовались два панка с овчаркой на цепи. Они говорили между собой на каком-то славянском языке - может, на чешском или на словацком. И я, и чуваки, стояли, оттопырив большие пальцы. Остановился зеленый "форд". Я был готов пропустить чуваков вперед - они пришли раньше. Но мужик показал на собаку и покачал головой. Я подошел к машине и сел. У водителя на нескольких зубах были металлические коронки. Я думал, такие ставят только у нас.

Он провез меня километров двадцать, потом подвозили другие - весь день и почти всю ночь. Под утро я оказался в Берлине. Предпоследним, кто меня вез, был турок с бритой головой. Он спросил по-немецки, куда я еду. Я сказал, что в Берлин. Сам он сказал, что едет в Польшу - nach Polen. На заднем сиденье машины стояли картонные коробки. Приемник был настроен на рэп-станцию. Турок выбросил меня на развязке кольцевой, и мне пришлось переться по обочине к ближайшему выезду. Мимо, по автобану, ехала полицейская машина, полицейские что-то кричали в рупор. Я подумал, что, может быть, мне - не понравилось, что иду по обочине автобана. Но машина проехала мимо, а меня подобрал мужик на грузовом "Мерседесе" и довез до ближайшей станции метро.

Через сутки с небольшим я стоял на выезде из Берлина. Пришлось ехать на метро через весь город, чтобы встать на нужном автобане. Меня долго никто не подбирал - часа два или больше. Переночевал я в хостеле, и в кармане оставалось десять марок. Их должно было хватить - до польской границы оставалось километров сто. Меня подобрал толстый бюргер на минивэне - он ехал к себе во Франкфурт-на-Одере, вез с рынка в Берлине не проданный остаток корзин. Он рассказал мне, что пытался продавать свой товар и в бывшем Союзе - в Риге, но там его корзины никто не купил. Еще он рассказывал, как ездит в Польшу - где бензин дешевле - заправляться. Он высадил меня на перекрестке, показав, как пройти к грузовому переходу. Пешком я дошел за час. Город оказался неожиданно пустым и скучным. Пустым был и переход - ни одной фуры, только мусор на обочинах: пустые сигаретные пачки, раздавленные банки от колы, пакеты от чипсов.

Через час фуры наконец появились - может, стояли где-то в отстойнике. Я помахал "Мерседесу" с белорусскими номерами, он тормознул. Я залез в кабину. Худой молодой чувак за рулем сказал, что довезет меня до отстойника после границы, но через Польшу с собой не возьмет:
-Здесь в кабине и так дышать нечем, а прикинь, целый день еще с тобой… Не обижайся, короче…
Мы попрощались в отстойнике, он пошел оформлять документы, я - искать, кто меня подвезет по Польше. Тут же меня тормознул охранник, спросил, "кирувца" я или нет. Я сказал, что нет, и он повел меня к своему начальнику. Я показал паспорт с шенгенской визой, объяснил, как мог, что путешествую автостопом и ищу машину, чтобы вернуться домой. Начальник охраны побубнел насчет того, что в "отстойнике", кроме водителей, никому находиться нельзя, и меня отпустили. Я пошел к выезду из отстойника и стал так, чтобы видеть номера машин. После нескольких французских и голландских фур подъехал "МАН" с белорусскими номерами. Я махнул рукой, он остановился. Невысокий усатый мужик открыл дверь.
-Извините, не подвезете?
-А тебе куда?
-Мне, вообще-то в Минск.
-А я в Гродно еду. Ну, до Гродно довезу. Садись…

*

Впереди стояла очередь фур - километр, может, или больше. Гена включил рацию, спросил, какие перспективы.
-Никаких, до утра, как минимум, - ответил нетрезвый голос.
-Ну вот, уже началось, - сказал Гена, выключив рацию. - Теперь будут бухать полночи. Домой же приехали, все-таки…
-Ну, я пойду, наверно… До границы пешком, а там, может, кто-нибудь перевезет…
-Как знаешь… А то - оставайся, поспишь, а к утру как раз будем на переходе… Еще час - и в Гродно…
-Нет, спасибо.
Мы пожали руки, я выпрыгнул из кабины и пошел вдоль фур. В некоторых слышались голоса, в других, наверно, уже спали. По обеим сторонам шоссе чернел лес. В небе светила луна. Мимо меня на скорости пронеслась легковая машина.